|
| | "Я помню то прекрасное ощущение любви и человеческого единства, которое тогда витало в Афинах..."
|
Я родился в маленьком одноэтажном доме на улице Флеминг, на крыльцо которого вела лестница с тремя ступеньками. Рядом в развалинах жил, как отшельник, сумасшедший. Он ходил почти голый. Когда-то этот человек был богатым, делал мебель, но потом его рассудок помутился. На той же стороне, что и наш дом, но только ниже, находилась маленькая таверна, о которой кроме меня мало кто помнит. На улице Трикалон жила моя бабушка. Вокруг цвели поля желтых маргариток и ромашек. Все мое детство связано с ощущением желтого цвета. В сложные для Греции времена государственного переворота, моя семья прятала молодых революционеров. Я помню то прекрасное ощущение любви и человеческого единства, которое тогда витало в Афинах. Все были такие добрые, стремились к свободе, боролись за человеческие права, помогали друг другу. Жаль, что это все ушло навсегда.
В детстве у меня был пес Рокки породы боксер. Хозяин забыл его в аэропорту, а мой отец подобрал его и привез мне. Поразительно, но я отчетливо помню события, которые происходили, когда мне был всего год. Помню семейные прогулки, когда моя тетка влюбилась в своего будущего мужа. Вспоминаю фотолабораторию отца. Я тогда болел бронхитом, ко мне приходила какая-то женщина делать уколы. А я лежал на кровати отца, и луч света при печатании фотографий, напоминал мне женскую грудь, из которой льется золотое вино. Эти времена у меня ассоциируются с музыкой Mozart и Schubert, особенно Schubert. До сих пор, когда вспоминаю эти времена, становлюсь счастливым.
Вспоминаю маленький магазинчик деда Георгиса Пандазиса. Он давал нам фейерверки, которые мы зажигали в ночь на Воскресение Господне. Рядом были два храма - церковь Святого Димитрия и Таксиарх, где служил святой Анфим. Он служил в мою первую Пасху. Это была волшебная, "закатная" весна, и влюбленные гуляли по улицам, делились своими мечтами, шли за Гробом Господним. Все жители выходили из домов, ждали, когда по их улице пройдет Крестный ход. Возникало ощущение, что ветер доносит дух благоуханных мощей прямо из Иерусалима. В мае на Святого Иоанна девушки прыгали через костры, плели венки и кидали их в огонь. Этот как русский праздник Ивана Купала, но на греческий лад.
Моя первая девушка жила в подвале, окна которого располагались на том же уровне, что и тротуар - видно было только ноги прохожих. У нее был очень строгий отец, поэтому я вылезал в окно, чтобы не попасть ему на глаза. Мы встречались на кладбище. У нас были свои праздники, мы слушали тысячи пластинок, но чаще всего концерт Ravel для левой руки в исполнении Alfred Cortot, сочинения Jani Christou, Claude Debussy в исполнении Walter Gieseking, певиц Conchita Supervia, Kirsten Flagstad, Kathleen Mary Ferrier, первую симфонию Jean Sibelius, которой дирижировал Robert Kajanus. Тогда я с упоением читал Giyom Appoliner, овладевал искусством управлять своей энергией - изучал психодинамику.
Когда мне было 14 лет, мы с братом Вангелино устраивали репетиции, которые порой заканчивались погромом - мы разносили всю комнату. Как-то даже полиция приезжала - такой шум был. Мы все время в шутку ругались - во время репетиций он разговаривал с девушками по телефону, а я считал, что это кощунство. Сейчас он живет в Праге и пишет для театра нашу "странную" музыку.
Моя мама была хорошей пианисткой. По утрам она давала уроки, звук фортепиано разносился по всему дому, по улице, сливаясь со звоном колоколов в храмах. Иногда доносился тихий ритмичный звук медленного чтения этюдов Czerny. Музыка была со мной еще до рождения. Я родился с музыкой "в ушах" и стал играть на фортепиано еще до того, как научился читать. В семь лет уже разбирался в партитурах, мог на слух делать инструментовку. В детстве часто с упоением слушал пластинки отца и дяди Мити. В 10 лет знал наизусть все симфонии Gustav Mahler. А обучаться игре на скрипке начал, потому что очень хотел играть в оркестре - мне нравился тот мощный унисон в начале второго концерта Рахманинова, когда вступают струнные.
Врачи поражались моей фотографической памяти, пытались исследовать происхождение моих астральных путешествий, визионерства. В детстве я даже не мечтал стать музыкантом. Музыка была для меня литургией, такой же естественной, как сердцебиение. В университете я стал факультативно изучать психологию и философию, писал стихи, а в 15 лет даже выиграл национальный конкурс молодых писателей. В Греции у меня вышли три поэтических сборника. Я стал солистом - играл на скрипке и пел, и только потом начал брать уроки дирижирования - поначалу это было просто хобби. Все тогда говорили, что дирижировать у меня получается лучше других, но я над этим не задумывался. Однажды на записи я увидел Илью Мусина - величайшего дирижера-педагога 20 века. Я приехал в Санкт-Петербург и стал его студентом, учился у него в течение пяти лет. Именно ему я обязан тем, что стал тем, кем стал. Не так важно - любишь ли ты музыку, гораздо важнее любит ли она тебя. Наверное, дирижирование само выбрало меня. Дирижер - поэт, скитающийся проводник Бога, призванный соединять тело и душу в тех лучах, которые человек не способен увидеть глазами. Он врач, учитель, но он и жертва. Он сжигает себя, чтобы утешить остальных, "падших", то есть публику, уметь играть на невидимых струнах человеческих душ, ведь у каждого своя правда внутри, и я обязан учить технику, которая заставит звучать эту правду. Дирижеры, ваша профессия - миссия, долгое прощание, когда вы принимаете решение уйти из окружающего мира.
Я люблю ездить к морю - для меня оно символизирует самые основные чувства возвращения и прощания. Я много читаю, пишу стихи, музыку, но предпочитаю не исполнять свои произведения, так как не думаю, что смогу быть адекватным к себе. Слушаю разную музыку - альтернативные направления, индипоп, авангард, - от Pearls before Swine, Joy Division, Suicide, до Einstürzende Neubauten, Nurse with Wound, Supersilent 5. Мне нравится все, кроме бессмысленного набора звуков, "фабрики" звуков.
Автор: Чечикова Юлия
|
|
|
|
|
